Философия возраста

Счастье есть, оно не может не есть.

Цитата
Greg пишет: Marco, классно обединил главное+важное = гважнейших

Цитата

~☢~ пишет: Как у нас тут уже было однажды: Так вам шашечки или ехать..?! Слова, либо личностное переживание моментов через тело? Перефразирую ваше высказывание другими словами: Неизбежность – память? По мнею, узловыми токами являются «стимул – реакция» Из них и ткётся временной тоннель. Исследуйте свои реакции вскрывая рефлексию. Трудность пути энергетической независимости не в том, что ты приемлешь, а то, отчего отказываешься, ибо человек сегодняшних дней, ни что иное как то память, привычки, предпочтения… Подобный способ жизни как залипание на шаблоне, вообще не сулящий никаких новых реакций.

Называется: спроси философа))
Если под "уготованным роком" подразумевется "стимул-реакция", то о каком роде стимула идет речь?
Рок это стимул, а наша реакция - исправление/вынесение урока? Или о чем речь?

Цитата
Называется: спроси философа)) Если под "уготованным роком" подразумевется "стимул-реакция", то о каком роде стимула идет речь? Рок это стимул, а наша реакция - исправление/вынесение урока? Или о чем речь?

Стимулов много, не будь их, мало бы кто шевелился. Чтобы много не писать, да - роковОе стимул. И не обязательно визуализировать финальное фоталити в виде смерти. Голод, сон, дыхание, притяжение(ия)… (дополните список сами). Правда одно дело написать: двигаться к собственному року, в виде смерти, а другое, двигаться ко сну. То в вас, что желает продолжаться и продолжаться, заставляет воспринимать смыслы двух фраз по разному, накручивая соответственно.

Про реакции сложнее, ведь именно реагируя, мы, по сути, творим свой мир (в тотальном большинстве - соглашаемся). А реагировать на мир исходя из воображаемого, далеко не самый энергетически эффективный/выгодный способ, не говоря уже об достоверности абстракций и ментальных категорий, кои в большинстве своём ментальный мусор без энергетического содержания. То, насколько существо способно действительно оживлять им осмысливаемое, определяется его личной силой, которая, безусловно, завязана на опыт.

Любая «мысль» в «условиях земли» – это нечто кастрированное, оно как сюда попадает кастрируется. Можно ворчать по поводу неполноценности всего что тебя окружает и посвятить всю жизнь этому ворчанию, а можно пытаться уловить от чего она отголосок/эхо/тень

мудрость которая либо появляется с годами, либо врожденная, либо.....так и не появляется - я не разочаровываюсь в людях, потому что я от них ничего не ожидаю.

-Смотрите, вы сама сейчас меня оцениваете
- Нет, я только пытаюсь понять, кто вы
-Тоже своего рода оценка, такова ваша природа, вы для этого созданы

сериал Миссии


И вот еще интересный момент статьи сегодня появившейся на Ю-Питере "Опыт смерти Юнга":

Ощущение объективности, которое присутствовало в этом сне и в моих видениях, - следствие свершившейся индивидуации. Оно означает отстраненность от всякого рода оценок и от того, что мы называем эмоциональными привязанностями. Для человека эти привязанности значат очень много, но в них всегда заключена проекция, некое субъективное смещение угла зрения, которое необходимо устранить, чтобы достичь объективности и самодостаточности. Эмоциональные связи - это наши желания, они несут с собой принуждение и несвободу. Ожидая чего-то от других, мы тем самым ставим себя в зависимость от кого-то. Суть в том, что объективное знание в большинстве своем скрыто за эмоциональным отношением. И только объективное знание открывает путь к истинному духовному единению.


и еще, последний абзац статьи:

Но после болезни я приобрел и новое качество. Его я назвал бы утвердительным отношением к бытию, безусловным "да" по отношению ко всему, что есть, без каких бы то ни было субъективных протестов. Условия существования я принимал такими, какими видел и понимал их, себя самого я тоже принимал таким, каким мне суждено быть. В начале болезни мне казалось, что в моих отношениях с этим миром не все благополучно и что ответственность за это в некоторой степени лежит на мне. Но каждый, кто выбрал такой путь, живет, неизбежно делая ошибки. От ошибок и опасностей не застрахован никто. Можно полагаться на какой-то путь, посчитав его надежным, и этот путь окажется путем смерти. На нем не произойдет ничего. По-настоящему - ничего! Надежный и проверенный путь - это путь только к смерти.

(последнее предложение не очень, пафосное в моем оценочном восприятии, но скопировала весь абзац для тех у кого другое восприятие)

ДЖИМ КЕРРИ О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ

Цитата
Marco пишет: Как верно Neo в другой теме подметил.. Цитата "Что именно нужно миру из того, что ваш талант может дать. Вот и все, что вам нужно выяснить"

Всё верно, Marco,
Джим Керри сказал, а Neo подметил, вылавливать жемчужные мысли - хорошее качество

Многие роли Джима Керри мной, мягко говоря, не воспринимаются,
но следует отдать ему должное - чувство юмора у него искромётное.



Правила жизни Джима Кэрри



Когда надо давать такие интервью, я иногда очень нервничаю. Думаю: «Ой, блин, ну о чем еще рассказывать-то?» Серьезно: про фургон я уже рассказывал, про отца рассказывал, обо всем рассказывал. После пятого или шестого вопроса меня так и подмывает сочинить что-нибудь новенькое. Приходится делать над собой жуткое усилие, чтобы удержаться от брехни.

Мои главные правила жизни? Первое: помни, если тебя преследует чувство: «Жизнь идет как-то не так, я не занимаюсь тем, чем мне следует заниматься», то об тебя все будут вытирать ноги. Второе: никогда не воспринимай себя слишком серьезно. Когда мой агент, мой поверенный и два моих менеджера обговаривали мой гонорар за «Кабельщика» — а происходило это у меня дома, мы общались с той стороной по телефону в режиме громкой связи... — так вот, мы все были наряжены в белые махровые халаты а-ля Эйс Вентура.

Комик не обязательно изменяет мир своим искусством, но он может сделать жизнь в нем более сносной. Прежде чем моя карьера стронулась с мертвой точки, я пятнадцать лет выступал в комедийных клубах. По ночам ворочался в постели и размышлял над психологией публики, пытался разобраться, что людям нужно, в чем они испытывают потребность. И мне кажется, я понял, где собака зарыта. Я умею сделать так, чтобы люди часа на два обо всем забыли и как следует повеселились. Я помогаю им расслабиться. Иногда я — как пластырь на ране, а иногда мой труд — маленький вклад в их исцеление.

Лучшие дни нашей жизни часто одновременно бывают самыми тяжелыми. Когда я играл Эйса Вентуру, это было самое счастливое время в моей жизни. И одновременно самое трудное: у меня начались нелады с женой. В каком-то смысле меня спасло то, что я — комик. Меня спасло то, что я смотрел на жизнь с юмором — видел страдания насквозь. Говорят, что юмор — в действительности злость, но ведь злость — это на самом деле вытесненная в подсознание боль. Несколько лучших комедийных сцен в своей жизни я сыграл в ту пору, когда ссорился с женой, когда мне было совсем хреново.

Верно, моя семья скатилась на самое дно общества, когда мне было шестнадцать. Нам, детям, пришлось пойти работать. Мы стали семейной бригадой уборщиков — отчищали в туалетах сиденья от лобковых волос. Я возненавидел весь мир — мне было страшно обидно за то, что жизнь так обошлась с моим отцом. Но о детстве и юности мне рассказывать скучно.

Ни при каких условиях не могу смотреть чужие фильмы — где я не снимался. Если схожу на такой фильм, потом думаю: «За эти два часа, которые я провел в кино, я наверняка мог бы выдумать какую-нибудь отвязную штуку, то, чего еще на экране не бывало». Просто с ума схожу оттого, что потратил время!

Можете не верить, но в детстве я был болезненно застенчив. Такого зануду как я земля не рождала. Со мной никто — серьезно говорю, никто! — не разговаривал. «Кто, Джим? Да он псих, понял? Хрена с ним водиться!» И вдруг до меня дошло: те клоунские номера, которые я откалывал дома, могут проскочить и в школе. Отлично помню, как попробовал в первый раз: прихожу в школу и начинаю падать ВВЕРХ по лестнице. Вокруг все просто взорвались от смеха. Я был «Джим-придурок», а стал «Джим, конечно, тот еще дебил, но прикольный!» Это и было начало конца.

Нелегко первым заговаривать с женщинами. Ты можешь, как никто, импровизировать перед камерой, ты можешь фонтанировать гениальными идеями, но когда нужно сделать несколько шагов и произнести: «Здравствуйте, вы мне нравитесь. Вы согласитесь, если я приглашу вас пообедать?..» — это совсем другое дело. У меня всегда поджилки трясутся. Иногда перебарываешь страх, а иногда не удается. Но я себя за это не ругаю. Думаю, мне не хочется превращаться в типа, которому все по фигу, который может подвалить к любой со словами: «Привет, малышка». Нет, я ни за что не согласился бы стать таким.

Я люблю музыку. Всю жизнь, с детства. Мой отец был кларнетистом и саксофонистом, и у нас дома всегда звучала музыка биг-бендов. Моя дочь тоже настоящая фанатка джаза. Когда приходит ко мне в гости, ставит Майлза Дэвиса. А ведь ей восемнадцать! Она в джазе разбирается лучше меня. Когда она приезжала ко мне в Нью-Йорк, мы ходили в «Леннокс-ланж» в Гарлеме, смотрели, как джазисты играют вживую и все такое, и это здорово: мне удалось сделать для нее то, что в свое время сделал для меня мой отец. Я увлекался эстрадными комиками, и отец водил меня в «Юк-Юкс» на Черч-стрит.

Там-то, в «Юк-Юксе», и состоялось мое первое выступление. Я все отчетливо помню. Жуткая была забегаловка: две дорожки боулинга и перед ними — сцена. Публика там была продвинутая: ребята в водолазках, светочи интеллекта, и величайшим удовольствием для них было, если на сцену выходил какой-нибудь лох. Меня выпустили после парня, который рассказывал анекдоты о Гитлере. И вот я выхожу, в желтом полиэстровом костюме (мама посоветовала), и начинаю исполнять репертуар Сэмми Дэвиса-младшего. Не знаю уж, чем я не понравился. Во всяком случае, администрация клуба явно не любила Сэмми Дэвиса-младшего. Они тут же врубили из-за кулис тот кусок из Jesus Christ Superstar, где поют: «Распни его! Распни его!» Звукорежиссер крутил ручки, чтобы мой микрофон издавал всякие звуковые эффекты, а конферансье из-за кулис бурчал в свой собственный микрофон: «Вот занудство, вот занудство». После этого я два года не мог выступать в качестве эстрадного комика — не мог себя заставить.

В чем источник вдохновения? Я много беру из поведения животных. Когда я был начинающим актером, у меня жил кот с большими странностями. Иногда у него уши типа как отъезжали назад — это был знак, что он вот-вот дико набедокурит. Однажды, глядя на кота, я вдруг смекнул: ага, вот что мне надо делать! Пусть у публики возникнет чувство, что я сейчас начну карабкаться по занавескам, что я выкину что-нибудь безумное.

Я всю жизнь верю в чудеса. Не знаю уж, происходят ли они на самом деле или так только кажется благодаря вере. Но мне кажется, в том и есть сущность веры: если ты веришь, что можешь что-то сделать, вероятность успеха возрастает. Во втором классе у нас появилась новая учительница-ирландка. Она сказала: «Если я молюсь Пресвятой Деве Марии, прошу о чем угодно и она дает мне все, чего бы я ни попросила». Пришел я в тот день домой и помолился Деве Марии о велосипеде, велосипеде «Мустанг». Отец по бедности не мог мне купить велосипед, а у всех моих друзей были «Мустанги». И вот через две недели прихожу из школы домой, прохожу через гостиную в свою спальню, и тут входит брат и говорит: «Чего здесь сидишь? Видел, что у нас на кухне?» Это был мой «Мустанг». Я выиграл зеленый велосипед «Мустанг» в лотерею для покупателей, хотя даже в ней не участвовал, никуда не отсылал купоны!

У нас в школе была еще одна замечательная учительница. Я до сих пор не поблагодарил ее публично за все, что она для меня сделала. Ее звали Люси Дервэтис и она преподавала нам тексты «Битлз». Серьезно: «Тема сегодняшнего урока — Eleanor Rigby. Мы разбирали текст с начала до конца, обсуждали, что может значить каждое слово, доискивались до подтекста, до двойного смысла — это было ужасно здорово. А еще Люси Дервэтис добилась, чтобы я не хулиганил на уроках, а изливал свою энергию, устраивая в конце учебного дня шоу. Она мне сказала: «Если ты будешь вести себя прилично и не мешать другим ученикам, то в конце последнего урока, после того как сделаешь задание, я дам тебе пятнадцать минут — выступай!» Я справлялся с заданием и, вместо того чтобы отвлекать одноклассников, сочинял себе репертуар, обдумывал, как поядовитее протащить учителей и всякое такое. Между прочим, Люси Дервэтис тогда конфисковала у меня пару своих портретов моей работы. Шаржи, которые я на нее рисовал на задней парте. А спустя много лет, когда я стал знаменитым, вернула мне их по почте.

У меня не жизнь, а сон сумасшедшего. Порой вообще в настоящий бред переходит, серьезно. Недавно у меня в гостях был Джордж Мартин (продюсер Beatles. — Esquire). Я с ним три часа разговаривал. К такому привыкнуть невозможно. Он очень скромно держался. Подошел, пожал мне руку и говорит: «Для меня большая честь с вами познакомиться», а я ответил: «Ладно мне лапшу на уши вешать! Блин, неужели вы это серьезно?»

Если я играю слишком много драматических ролей, то становлюсь ужасно серьезным. А если перебор с комедийными? Скучно становится. Начинаю думать, чем бы еще заняться. По мне, лучше слыть человеком-загадкой и браться за те роли, в которых меня никто не ожидает увидеть. Я хочу, чтобы мои фильмы были близки народу. Я человек, у меня тонкая кожа, и если в моих фильмах это чувствуется, я ими горжусь.

У многих из нас есть чокнутые родственники. А некоторые из нас в глазах своих родственников — сами чокнутые.

Оглядываться в прошлое очень интересно. Я хочу сказать, оглядываешься — а там полное безумие, просто чума.
И, наверно, с тех пор ничего особенно не изменилось.

Цитата

Торт пишет: Выходит, что все драмы высосаны из пальца, ежели принять эту версию. Ну да, помер парень молодым. Ну мало ль чего у него еще будет. Другие аватары возьмет, попробует себя разным.Сколько людей, которых от самоубийства держит страх. И причины для самоубийства нелепые, но люди такие слабые, проблемы решать не хотят. Но убиться трашно. А так им убиться страшно не будет и начнут все сначала, слажают, опять сначала и по кругу. Это ж какой хаос начнется и жизнь потеряет всякую ценность. Ох уж эти аватары

Умереть лично мне - не страшно. Мне страшно родиться еще раз, но в гораздо более худших условиях, чем сейчас. И опять все заново - набирать опыт, разбираться, учиться одному и тому же. Наступать на прежние грабли снова и снова. Вот это меня пугает сильнее всего. Поэтому конечно - самоубийство не выход ни в каком случае. Нужно бороться до конца и стараться выучить все преподанные уроки.

И еще меня потрясло, сколько знаков свыше я пропустил, не желая их замечать, хотя они просто кричали - "Ау! Очнись! Пора!". Хотя я всегда предельно внимателен к знакам свыше. Мне настолько не хотелось ничего менять, что я просто мимо ушей это все пропустил в надежде, что мне помогут разрулить любую, самую сложную ситуацию, даже такую, какую я сам не знаю как разрулить. Наивно