Трампомания

Шикарный кадр: самолёт Клинтон и Трампа рядышком, перед последними дебатами. Тут даже жалко на Хиллари смотреть))



Ещё в тему кому интересно. У диретора ФБР Коми с Клинтонами оказывается давние счёты. Он дважды их пытался прижать в девяностые. Первый раз за незаконные инвестиции Билла, когда тот был губернатором Арканзаса. Второй раз за помилование миллиардера Майка Ричи перед уходом Билла с поста президента.

Все демократы гастролируют с поддержкой Хиллари, а Байден тихо отполз и помалкивает. Даже от поста в новой администрации отказался. Говорят, есть чего пораследовать и у него: связи с группой Карлайл, правлением украинской Бурисмы, Эксон-Мобил и много чего)

Цитата
Искатель кладов пишет: А по-моему для Кремля актуальны обе цели.Сейчас каждое действие на таком высоком уровне направлено на достижение нескольких целей. Аналитики потеют кровью.

Умные люди как правило стараются делать беспроигрышные ходы. Когда или выигрываешь или в худшем случае ничего не теряешь.
Вполне, вполне! Такая вилочка

----


Клинтон - в суде, Трамп - в телевизоре

Цитата
Roi пишет: Почему в колоде Трампа мадам Хиллари - джокер?

ПатамуштА, если он - туз, конкурент должен быть клоуном.

( он же - миллионер и акула капитализма, попробуй пройти его тест,
называется: как стать миллионером или можете ли Вы стать миллионером, в интернете гуляет )

Цитата
Greg пишет: ПатамуштА, если он - туз, конкурент должен быть клоуном

Да уж..не уловил подкола))) тонко..

Цитата
Greg пишет: он же - миллионер и акула капитализма, попробуй пройти его тест,

Цитата

Ваш результат: 58 балл. Великолепно! Экзамен сдан. Вы готовы играть в высшей лиге. Полный вперед! Вы — в верхних двух процентах, среди людей, в которых есть то, что нужно для достижения успеха. Если вы будете трудиться не покладая рук, то преуспеете больше тех, у кого высокий IQ или диплом MBA. Я сталкиваюсь с этим всю свою жизнь. В бизнес-школе Уортона в моей группе были блестящие студенты. Я до сих пор поддерживаю с ними контакты. Редко кто из них преуспел. И я видел людей, которые либо учились в посредственных колледжах, либо вовсе не получили высшего образования. Но они были сконцентрированы на своих целях — и ни при каких обстоятельствах не отступали. Они добились гораздо большего, чем бывшие гении из Уортона.

время, конечно, покажет)
Хотя с осквернителями репутации мы с ним по разному бы поступили))

А ведь Шпенглер писал обо всем происходящем еще 100 лет назад!

«Суверенность, суверенитет — жизненный символ высшего порядка. Сила руководства является несомненным признаком жизненной силы политического единства, причем до такой степени, что потрясение существующего авторитета превращает всю нацию в объект чужой политики, причем очень часто навсегда…

[Из Англии] пошло бесцеремонное использование денег в политике — не тот подкуп отдельных занимающих высокое положение личностей, какой был характерен для испанского и венецианского стиля, но обработка самих демократических сил. Здесь в XVIII в. впервые планомерно с помощью денег организуются парламентские выборы, а затем — ими же — проводятся и постановления нижней палаты, а что до идеала свободы печати, то здесь же был открыт и тот факт, что пресса служит тому, кто ею владеет. Она не распространяет «свободное мнение», но его создает.

Вместе то и другое либерально, а именно свободно от оков связанной с землей жизни. Однако оба они без стеснения ориентированы на господство одного сословия, не признающего над собой суверенитета государства. Совершенно неорганичные дух и деньги желают государства не как естественно произросшей формы, обладающей великой символикой, но как учреждения, служащего одной цели... Парламентаризм пребывает сегодня в полном упадке. В самом деле, всякая современная избирательная кампания — это проводимая посредством избирательного бюллетеня и разнообразных подстрекающих средств, речей и писаний гражданская война.

С началом XX в. парламентаризм, в том числе и английский, скорым шагом приближается к той роли, которую он сам готовил королевской власти. Парламентаризм делается производящим глубокое впечатление на толпу верующих представлением, между тем как центр тяжести большой политики перераспределяется на частные круги и волю отдельных личностей... Через два поколения появятся те, чья воля сильнее суммарной воли всех жаждущих покоя. В эти войны за наследство целого мира будут вовлечены континенты, мобилизованы Индия, Китай, Южная Африка, Россия, ислам, в дело будут введены новые и сверхновые техника и тактика.

Единственная мораль, которую допускает сегодня логика вещей, — это мораль альпиниста на крутом гребне. Минутная слабость — и все кончено. Вся сегодняшняя «философия» — не что иное, как внутреннее капитулянтство и самораслабление, и еще трусливая надежда на то, что с помощью мистики удастся увильнуть от фактов. То же было и в Риме…

«Быть в форме» (in Verfassung) — от этого зависит теперь все. Приходит тяжелейшее время из всех, какие только знает история высокой культуры.

В начале, там, где цивилизация движется к полному расцвету — т.е. сегодня, — высится чудо мировой столицы, этот великий каменный символ всего бесформенного, чудовищного, великолепного, надменно распространяющегося вдаль. Оно всасывает в себя потоки существования бессильной деревни, эти человеческие толпы, передуваемые с места на место, как дюны, как текучий песок, ручейками струящийся между камней. Дух и деньги празднуют здесь свою величайшую и последнюю победу. В образе демократии восторжествовали деньги. Было время, когда политику делали только они. Однако стоило им разрушить старинные культурные порядки, как из хаоса является новая, всепревосходящая, достигающая до первооснов всего становления величина: люди цезаревского покроя. Силы крови, первобытные побуждения всякой жизни, несломленная телесная сила снова вступают в права своего прежнего господства. Раса вырывается наружу в чистом и неодолимом виде: побеждает сильнейший, а все прочее — его добыча.

Потоки крови обагрили в эпоху борющихся государств мостовые всех мировых столиц, чтобы превратить великие истины демократии в действительность. Теперь эти права завоеваны, однако внуков даже наказаниями не заставишь ими воспользоваться. Еще сто лет — и даже историки уже не понимают этих старых поводов для раздора. Уже ко времени Цезаря приличная публика почти не участвовала в выборах. В речи за Сестия Цицерон указывает на то, что на плебисцитах присутствует по пять человек от каждой трибы, которые к тому же принадлежат к другой трибе. Однако и эти пятеро приходят сюда лишь для того, чтобы продаться власть имущим. А ведь пятидесяти лет не прошло с тех пор, как италики за это самое право голоса гибли массами.

Мир во всем мире — который воцарялся уже часто — содержит в себе частный отказ колоссального большинства от войны, однако одновременно с этим и неявную их готовность сделаться добычей других, которые от войны не отказываются. Начинается все желанием всеобщего примирения, подрывающим государственные основы, а заканчивается тем, что никто пальцем не шевельнет, пока беда затронула лишь соседа.

Современные средства на долгие годы останутся парламентскими: выборы и пресса. Что до свободной прессы, то пускай мечтатели удовольствуются тем, что она «свободна» по конституции; знаток же спрашивает лишь о том, в чьем распоряжении она находится… Форма правящего меньшинства беспрерывно развивается дальше — от сословия через партию к свите одиночки. Поэтому конец демократии и ее переход к цезаризму выражаются в том, что исчезает вовсе даже не партия третьего сословия, не либерализм, но партия как форма вообще. Умонастроение, популярные цели, абстрактные идеалы всякой подлинной партийной политики уходят, и на их место заступает частная политика, ничем не скованная воля к власти немногих людей расы…

Демократия так бы и осталась в умах и на бумаге, когда бы среди её поборников не оказывались подлинные властительные натуры, для которых народ не более чем объект, а идеалы не более чем средства, как ни мало они зачастую сознавали это сами. Абсолютно все, в том числе и наиболее беззастенчивые методы демагогии, — все это было разработано честными, но практичными демократами…

В начале демократии весь оперативный простор принадлежит одному только духу. Не может быть ничего благороднее и чище, чем ночное заседание 4 августа 1789 г., где люди, имея власть в своих руках, совещались относительно всеобщих истин, а в это время реальные власти собрались с силами и отодвинули фантазеров в сторону. Однако уже довольно скоро о себе заявляет другая составляющая всякой демократии, напоминая о том, что конституционными правами можно воспользоваться, лишь имея деньги…

Пробуждается, наконец, ощущение того, что всеобщее избирательное право вообще никакого действительного права не содержит даже в отношении выбора между партиями, потому что выросшие на его почве властные образования с помощью денег господствуют над всеми духовными средствами воздействия, направляя по собственному усмотрению мнение отдельного.

Либеральное буржуазное чувство гордится упразднением цензуры, этого последнего ограничителя, между тем как диктатор прессы погоняет рабскую толпу своих читателей бичом своих передовиц, телеграмм и иллюстраций. С помощью газеты демократия полностью вытеснила книгу из духовной жизни народных масс. Книжный мир с его изобилием точек зрения, принуждающим мышление к выбору и критике, сделался по преимуществу достоянием лишь узких кругов. Народ читает одну, «свою» газету, которая ежедневно в миллионах экземпляров проникает во все дома, уже с утра пораньше околдовывает умы своими чарами и самим своим внешним видом обрекает книги на забвение; а если та или другая книга все же в поле зрения попадет, предпринятой заблаговременно критикой газета их действие выключает. Публичная истина момента, которая лишь и имеет значение в фактичном мире действий и успехов, является сегодня продуктом прессы. Истинно то, чего желает она. Ее командиры создают, преобразуют, подменяют истины. Три недели работы прессы — и весь мир познал истину...

Бои, происходящие сегодня, сводятся к выхватыванию этого оружия друг у друга. Когда власть газет делала свои первые невинные шаги, её ограничивали цензурные запреты, которыми защищались поборники традиции, а буржуазия вопила, что духовная свобода под угрозой. Читатель ничего не замечает, между тем как его газета, а вместе с ней и он сам меняют своих властителей. Деньги торжествуют и здесь, заставляя свободные умы себе служить. Народ как толпу читателей выводят на улицы, и она ломит по ним, бросается на обозначенную цель, грозит и вышибает стекла. Кивок штабу прессы – и толпа утихомиривается и расходится по домам. Пресса сегодня – это армия, тщательно организованная по родам войск, с журналистами-офицерами и читателями-солдатами. Однако здесь то же, что и во всякой армии: солдат слепо повинуется и цели войны и план операции меняются без его ведома. Читатель не знает, да и не должен ничего знать о том, что с ним проделывают, и он не должен знать о том, какую роль при этом играет. Более чудовищной сатиры на свободу мысли нельзя себе представить. Некогда запрещалось иметь смелость мыслить самостоятельно; теперь это разрешено, однако способность к тому утрачена. Всяк желает думать лишь то, что должен думать, и воспринимает это как свою свободу...

И вот ещё одна сторона этой поздней свободы: всякому позволено говорить что хочет; однако пресса также свободна выбирать, обращать ей внимание на это или нет. Она способна приговорить к смерти всякую «истину», если не возьмет на себя сообщение её миру — поистине жуткая цензура молчания, которая тем более всесильна, что рабская толпа читателей газет её наличия абсолютно не замечает…

Это конец демократии. Как английская королевская власть в XIX в., так парламент в XX в. неспешно становятся пышным и пустым спектаклем. Как в первом случае — скипетр и корону, так во втором — права народа с великими церемониями проносят перед толпой, соблюдая их тем скрупулезнее, чем меньше они значат на деле. Однако уже сегодня власть перемещается из парламентов в частные круги, и выборы у нас с той же неуклонностью, как в Риме, вырождаются в комедию. Деньги организуют весь их ход в интересах тех, у кого они имеются, и проведение выборов становится заранее оговоренной игрой, поставленной как народное самоопределение.

С помощью денег демократия уничтожает саму себя — после того как деньги уничтожили дух. Капиталистическая экономика опротивела всем до отвращения. Возникает надежда на спасение, которое придет откуда-то со стороны, упование, связываемое с тоном чести и рыцарственности, внутреннего аристократизма, самоотверженности и долга».*

*Цит. по: Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2. Всемирно-исторические перспективы / Пер. с нем. и примеч. И.И. Маханькова. — М.: Мысль, 1998. — 606 с.

Цитата
Nur пишет: ..Кто ж их слушаетл, этих философов. Какие рыцарство, аристократизм и самоотверженность? Уже давно принято слушать и слышать банкиров. ....И потому, похоже, закат не только Европы.

Видимо, про Россию пророчил?

Немного удивляет ваша наивность и святая вера в демократию. Еще Марк Твен сказал, что если бы результаты выборов зависили от избирателей, то выборы бы давно запретили.
Конкретно про НЕПРЯМУЮ систему выборов президента можно почитать ниже.

Что такое коллегия выборщиков и почему в ее руках судьба Клинтон и Трампа

Даже самим американцам подчас сложно понять нюансы их избирательной системы. Но им ясно одно: большинство голосов еще не означет победу на президентских выборах того или иного кандидата.
Участвовать в выборах президента США 8 ноября могут все граждане страны старше 18 лет. Но далеко не всем из них понятно, почему победу в итоге не обязательно одержит тот кандидат, за кого проголосует большинство. Причина кроется в избирательной системе Соединенных Штатов, где имеют место непрямые выборы президента. Поддерживая кандидата от республиканцев Дональда Трампа или кандидата от демократов Хиллари Клинтон, на самом деле избиратели голосуют за членов коллегии выборщиков от своего штата.

Все решают выборщики

Последнее слово в вопросе о том, кто станет хозяином Белого дома, остается именно за коллегией выборщиков. Она состоит из 538 человек. Число выборщиков зависит от того, сколько представителей того или иного штата заседает в Конгрессе США, а это в свою очередь пропорционально населению каждого штата.
Скажем, от штата Нью-Йорк в Конгрессе 2 сенатора и 27 депутатов Палаты представителей. Значит, этот штат может отправить в коллегию 29 выборщиков. В самом густонаселенном американском штате - Калифорнии - 55 выборщиков, а от Северной Дакоты их всего трое. "Как правило, это верные представители своих партий", - отмечает Джордж Эдвардс, специалист по выборам в США из Техасского университета A&M.
Кандидат в президенты, выигравший даже с минимальным преимуществом в том или ином штате, как правило, автоматически забирает голоса всех его выборщиков по принципу "победитель получает все". Чтобы в итоге стать президентом, нучно заручиться поддержкой не менее 270 членов коллегии выборщиков.
Такая процедура, как давно указывают ее критики, может быть несправедливой. Ведь кандидат, за которого проголосовало большинство избирателей, может при этом получить меньше голосов выборщиков и в итоге проиграть. Такое в истории США случалось уже трижды.
Наиболее известный случай - кампания 2000 года, когда кандидат в президенты от демократов Альберт Гор набрал на полмиллиона голосов больше своего соперника-республиканца Джорджа Буша-младшего. Но президентом стал все-таки Буш, потому что у него был перевес в коллегии выборщиков.
Важно, как проголосуют "колеблющиеся"
В большинстве штатов победителя с большой долей вероятности можно назвать задолго до дня голосования. Поэтому исход выборов зависит, как правило, только от "колеблющихся штатов" (swing states). Особое значение в этой кампании Клинтон и Трамп придавали настроениям избирателей во Флориде.
Это немудрено, потому что голосование как раз в этом штате сыграло решающую роль в исходе выборов 2000 года. Помимо Флориды, в 2016 году "колеблются" избиратели в штатах Колорадо, Невада, Вирджиния, Айова и Нью-Хэмпшир. Результаты прямого голосования все узнают уже 9 ноября, но только спустя месяц, 19 декабря, соберутся выборщики, чтобы определить, кто станет президентом и вице-президентом.
Систему непрямых выборов с коллегией выборщиков, созданную еще на заре независимости США, давно хотят реформировать. За это, согласно опросу компании Gallup, регулярно выступают порядка 60 процентов респондентов. Но считается, что провести такую реформу избирательного законодательства будет крайне сложно. Ведь для этого необходимо внести изменения в конституцию страны, а они возможны лишь при поддержке двух третей членов Конгресса и трех четвертей всех штатов.

Инженер, да знаем мы про этих выборщиков)) Но хоть поговорить..)

Цитата
Roi пишет: Видимо, про Россию пророчил?

И не только. Видимо.

Интервью Трампа Алексу Джонсу: изувеченная Америка, Путин, выборы, мир